Шаман и звезды - Анна Нова

Для Тринадцатого, наконец, наступило «завтра».

Тринадцатый резко сел, бросил на Этана полный страдания взгляд, перегнулся через край капсулы, и его стошнило.

Этан терпеливо ждал. Потом он приблизился, участливо протянул платок. Пару минут Тринадцатый просто сидел, уронив голову на колени. Этан накинул ему на плечи куртку. Оба молчали, потому что не знали, что нужно говорить в подобных случаях.

– Хочешь вылезти оттуда? – Этан первым нарушил молчание.

Тринадцатый кивнул, и Этан помог ему выбраться из капсулы. Тринадцатый был примерно одного роста с Этаном, но более тощий, и по комплекции напоминал дядю Эдварда. Он натянул куртку, поежился, сделал пару неуверенных шагов.

– С-спасибо, – то ли выдохнул, то ли прошептал Тринадцатый, не глядя на Этана.

– Тебе надо попить. – Этан включил режим «заботливого племянника» – это было привычно, и как-то помогало принять все безумие ситуации. – Поесть тоже нелишним будет.

Тринадцатый медленно добрел до кресла пилота и уселся в него, вытянув ноги. Посмотрел на свои руки, сжал и разжал пальцы. Кажется, он не мог свыкнуться с мыслью, что не только очнулся от криосна, но и вернулся в собственное тело.

– Мало времени, – отрывисто сказал он, – они скоро придут снова. Они тебя почуяли.

– Кто?

– Не знаю. Эти. Чуваки с нижних уровней, – слова давались Тринадцатому с трудом. – У тебя вода есть? – вдруг с надеждой спросил он.

– А то! – улыбнулся Этан. – Дженкинс, король предусмотрительности.

Он достал бутылку воды и протянул Тринадцатому.

Хакер неуверенно сделал пару глотков.

Этан, тем временем, обследовал шаттл. Он обнаружил пистолет (непростительно мало патронов), кейс с чем-то тяжелым и аптечку. Все найденное он спрятал в рюкзак.

– В кейсе те самые диски? – спросил Этан. – С координатами Юм-Кааш, которые транслируются телепатически.

– Угу.

Тринадцатый даже не смотрел на него. Он казался подавленным и по-настоящему съехавшим с катушек. Все это так напоминало о дяде, что Этан с ужасом подумал – все повторяется, снова этот ад, все по кругу, он и о себе-то не может позаботиться, не говоря уже о другом человеке.

Этану хотелось кричать, ударить что-нибудь, разнести на атомы; он со всей дури пнул чертову камеру криосна, а потом вдруг заставил батарею взорваться…

От перенапряжения из носа у него хлынула кровь, в висках стало горячо-горячо. Он даже не понял, как это случилось.

– Черт, черт, черт, – злобно прошипел он.

Этан сел на пол, привалился спиной к ненавистной капсуле. Больше всего на свете ему хотелось оказаться на камбузе «Сан Габриэла» – там, где было спокойно и безопасно.

– Этан, ну смотри, у тебя все получилось, видишь, мы оба живы, мы уберемся отсюда, найдем «Сан Габриэл» и заставим всю Систему узнать правду о Ричардсе. Э-эй?

Голос Тринадцатого выдернул его обратно, из токсичного облака ярости и страха. Этан понял, что Тринадцатый сидит рядом. Этан почувствовал себя виноватым: это он должен был поддержать Тринадцатого, помочь ему адаптироваться. Трясина ненависти к себе затягивала его, еще немного, и он дойдет до дна, как Эдвард. Злоба ослепляла, мешала думать. Все было мерзким и неправильным: эта планета, этот шаттл, вся ситуация в целом. Проклятый цирк уродов под предводительством Ричардса…

– Слушай, в отличие от тебя я своей задницей не рисковал, ну, отлежался тут, конечно, – Тринадцатый будто прочитал его мысли, – поражаюсь твоему мужеству, я бы уже давно сломался, – голос Тринадцатого звучал сбивчиво, ему было тяжело говорить, – но мы выживем назло Системе, поверь мне, поверь мне, сосед Кирена.

– Я тебе верю, – кивнул Этан.

От Тринадцатого несло кровью и смертью, химией и чем-то металлическим.

Они сидели в полной тишине, в темном чреве Твердыни, и одним богам и духам космоса было известно, какие существа обитали во тьме, за пределами потрепанного шаттла Общества открытий.

Глава 2

Тринадцатому хотелось есть. Конечно, синтпаек, который ему принес сосед Кирена, немного помог, но… Мысли его возвращались к восхитительным стейкам средней прожарки, ароматной пицце и литрам чая. Тринадцатый успел забыть, насколько он соскучился по еде. А еще по выпивке. Боги, оказаться бы в любом заштатном пабе и упасть прямо в бочку местного эля.

Тринадцатый едва слышно выругался и допил последний глоток воды.

Возвращение в мир живых получилось спонтанным. Возможно, Тринадцатый предпочел бы провести в добровольном заточении еще пару лет – лишь бы избежать всей этой канители с обследованиями, психотерапевтами и полицией. Неплохо бы, чтобы про него забыли, Кирен перестал переживать, а его родители…

Тринадцатый нервно потер виски. Он – жалкая, трусливая, эгоистичная тварь.

«Я был в шоке», – напомнил себе Нил, но легче от этой мысли не стало. Он до смерти испугался, спятил от страха. А потом было уже слишком поздно. Он боялся, что не сможет вернуться обратно. Что его разум навечно останется в сети.

Почему же он вдруг решил рискнуть? Заканчивался заряд батареи. Это раз. Вокруг бродили жуткие существа. Два. Он все еще боялся за свою жалкую жизнь – три. О да, Нил Мэддэн хотел жить, и непременно в собственном физическом теле.

Тогда он принял решение вернуться. Даже если эта последняя попытка его убьет. Лучше уж умереть человеком, чем вечно быть призраком сети, одним из осколочных духов. Тринадцатому надоело. На шестом году своей добровольной ссылки одиночество стало его тяготить.

Камеры фиксировали все, что происходило в шаттле. Когда существа заявились и попытались вытащить его из криокапсулы, Тринадцатый понял: ему нужна помощь. Слишком уж сильно ему снова хотелось быть… собой. Цельным. И относительно жизнеспособным.

Все шло по плану Тринадцатого: сосед Кирена действительно очень кстати прилетел на Юм-Кааш, и даже умудрился не угробить его в процессе извлечения из криокапсулы. Только вот Тринадцатый не до конца понимал, что Этану самому нужна была помощь. Сосед Кирена использовал что – силу? Магию? Откуда у него вообще взялись такие способности? Что же сделали с соседом Кирена в Управлении патологий?

Тринадцатый вдруг вспомнил, как прокладывал курс, мчался на Юм-Кааш, понимая, что собирается похоронить себя заживо. И все же тогда это казалось единственным выходом. Все они от чего-то бежали.

Тринадцатый бежал от себя, а сосед Кирена – от Ричардса.

Конечно, Тринадцатый догадывался, что после возвращения сразу же увязнет в социальных взаимодействиях. Рано или поздно ему придется погрузиться в них, окунуться с головой в чужие (да и собственные) эмоции.

И конечно, ему придется разгребать за Киреном и его психованным капитаном все косяки.

Но вот мотивировать другого человека продолжать бороться, так, сразу,